| Сифоны моллюсков и рога козла: сравнительный анализ... )) |
[May. 5th, 2012|11:49 pm] |
В оккультизме можно выделить 1) метанаучный срез, до которого современная наука не дотягивает; 2) квазинаучный срез, который стремится учитывать современные научные данные, но смешивает их с верованиями; 3) ненаучный срез убеждений и верований, работа которых опирается на внушение и наивность, односторонность, внерефлексивность, некорректно выстроенные детерминанты, узость психического диапазона и является по сути мракобесием.
Что касается метанаучного среза, то в ХХ-ХХI веке наука достаточно продвинулась в понимании и адекватной интерпретации вещей оккультного порядка. Прежде всего, речь идет о некоторых историках, антропологах и психоаналитиках. Естественно, ничего бы не было, если бы не некоторые интересные вещества. Кто-то это признает, кто-то тщательно шифруется...
Из самого любопытного, что прошло через меня за поcледнее время, это "Метаистория" Хейдена Уайта, в которой представлена изумительная гибкая модель организации восприятия\логики исследователя, в соответствии с которой он неосознанно организует повествование. Не менее существен и структурализм К. Леви-Стросса, который проследил трансформации мифов в сопредельных территориях и пришел к тому, что представления на сопредельных территориях способны инвертироваться различным образом... Мотивом таких инверсий может быть простое желание отличаться, а может и желание перевести миф в систему более привычных для социальной группы кодов. Могут быть и другие разнообразные мотивы, до которых порой невозможно докопаться.
Леви-Стросс "Структурализм и экология"
________________________________________________________
Индейцы хейлтсук, или белла-белла, тесно связаны со своими южными соседями на побережье Британской Колумбии - квакиютль. В обеих группах рассказывают историю о ребенке - мальчике или девочке, - похищаемом сверхъестественным каннибалом, обычно женщиной, называемым у белла-белла Kawaka, а у квакиютль - Dzonokwa. Как и в истории квакиютль, белла-белла поясняют, что ребенку удается спастись; людоедку убивают либо обращают в бегство. Ее значительное богатство попадает к отцу героя или героини, и он раздает его. Так объясняется происхождение потлача.
Иногда версии белла-белла отличаются от версий квакиютль любопытным инцидентом. Сверхъестественный помощник наставляет девочку или мальчика, каким образом избавиться от людоедки: когда людоедка, по своему обыкновению, при низшей точке отлива идет собирать моллюсков, ребенку следует набрать сифонов - эту часть моллюсков людоедка не ест, она их выбрасывает; ребенку надо положить эти органы себе на кончики пальцев и смахнуть их на людоедку, которая будет так напугана, что упадет обратно в пучину и погибнет.
Отчего бы могучей людоедке испугаться чего-то настолько безвредного и незначащего, как сифоны моллюсков - этих мягких маленьких стерженьков, посредством которых моллюски вбирают и выпускают воду? (Эти сифоны также весьма удобны, чтобы держать устрицу, сваренную на пару, погружая ее в растопленное масло, - знаменитое фирменное блюдо ресторана около площади Тайме, где я жил в Нью-Йорке.) Мифы белла-белла не содержат этого момента. Чтобы решить проблему, мы должны применить непременное правило структурального анализа: когда версия мифа содержит деталь, кажущуюся аномальной, следует спросить себя, не противоречит ли эта версия другой, которая обычно отстоит от нее не так далеко.
Термины отклоняющаяся и нормальная здесь следует понимать относительно. Версия, выбранная для соотнесения, будет называться "прямой", и относительно нее другие окажутся "инвертированными". Но в равной мере можно было бы проследовать в другом направлении, за исключением определенных. случаев (примеры предоставлены в моих выпусках "Науки мифологии"), где трансформация может происходить только в определенном направлении. В данном случае "прямую" версию легко локализовать. Она обнаруживается среди чилкотин, живущих в части, удаленной от моря, к востоку от гор побережья. Но они были хорошо знакомы с белла-белла и часто навещали их по ту сторону гор. Несомненно, их языки различались, язык чилкотин принадлежит семейству атапасков. Во всем остальном чилкотин были сходны с племенами побережья, от которых они заимствовали многие черты своей социальной организации.
Что мы узнаем из мифа чилкотин? В нем говорится, что младенец-мальчик, все время плачущий (подобно маленькой девочке в одной из версий белла-белла), похищается Совой, могучим колдуном. Он хорошо обращается с мальчиком, и тот растет, довольный своей участью. Когда спустя годы друзья и родители открывают его пристанище, он отказывается следовать за ними. Наконец его удалось убедить. Когда же Сова отправляется в погоню за маленьким отрядом, мальчик пугает его, надев на пальцы себе рога горного козла и размахивая ими, как клешнями. Он забрал с собой все раковины dentalia* (маленькие белые одностворчатые моллюски, выглядящие как крошечные слоновые бивни), единственным обладателем которых до этого времени был Сова. Именно таким образом индейцы обрели эти раковины, являющиеся наиболее драгоценным из того, чем они владеют.
Поскольку остальная часть мифа чилкотин не относится к рассмотрению нашей темы, я опущу ее, а заодно и версии белла-кула, говорящих на языке сэлиш, соседей как белла-белла, так и чилкотин. В этих версиях сохраняется случай с рогами горного козла и трансформируется миф белла-белла, придавая людоедке, которую белла-белла называют Сни-ник, характеристики, строго противоположные тем, какими наделен этот персонаж у белла-белла и у квакиютль. Именно под таким особым углом зрения и следует анализировать эти версии.
Давайте ограничимся мифами белла-белла и чилкотин, потому что они организованы одинаково и инвертированы только соответствующие коннотации, приписываемые каждому элементу. Плачущий мальчик у чилкотин, плачущая девочка в более разработанной версии белла-белла похищается сверхъестественным существом: в одном случае людоедкой в человеческом облике, в другом - благожелательным колдуном в облике птицы. Чтобы избавиться от похитителя, герой или героиня прибегают к одной и той же стратегии: они прилаживают себе на пальцы искусственные когти. Но эти когти суть либо рога козла, либо сифоны моллюска - иначе говоря, либо нечто твердое и наносящее вред, исходящее с суши, либо нечто мягкое и безвредное, исходящее с моря. В результате у чилкотин Сова падает в воду и не тонет, тогда как у белла-белла людоедка падает на скалы и погибает. Итак, рога и сифоны суть средства, ведущие к цели. Но в чем именно состоит эта цель? Герой или героиня становятся первыми обладателями либо раковин dentalia, либо богатств, принадлежащих людоедке. Теперь все мифологические и ритуальные данные, которыми мы располагаем относительно этой K-awaka или Dzonokwa, как ее называют квакиютль, свидетельствуют, что все ее богатства исходят с суши, поскольку они состоят из медных пластинок, мехов, обработанных шкур и сушеного мяса. В других мифах белла-белла и квакиютль та же самая людоедка - обитательница суши, жительница лесов и гор - не ловит рыбу, а постоянно крадет лососей у индейцев.
Таким образом, каждый миф объясняет, каким образом определенная цель была достигнута столь же определенными средствами. И поскольку мы рассматриваем два мифа, в каждом из них имеется отличительное средство и отличительная цель. Примечательно, что одно из средств оказывается близким воде (сифоны моллюсков), а другое - земле (рога козла). Первое ведет к цели (богатства людоедки), имеющей отношение к суше, а второе - к цели (раковины dentalia), имеющей морской характер. В итоге "водное средство", так сказать, ведет к "цели суши"; и наоборот, "средство суши" - к "водной цели".
Кроме того, возникают дополнительные связи между средством из одного мифа и целью или результатом из другого. Сифон моллюска, средство в мифе белла-белла, и раковины dentalia, цель в мифе чилкотин, имеют, как очевидно, нечто общее, и то и другое идет от моря. Однако этому противостоит та роль, которая им отведена в туземной культуре: для чилкотин раковины dentalia - далеко не самое драгоценное из того, что может предложить море; а миф белла-белла не придает никакой ценности сифонам моллюсков даже как пище, поскольку людоедка выбрасывает их, не поедая.
Ну, а как обстоит дело с рогами горного козла, средством в мифе чилкотин, и земными богатствами людоедки, обретение которых является результатом в мифе белла-белла? В отличие от морских раковини то и другое принадлежит миру суши. Козлиные рога, однако, непригодны в пищу, служат для изготовления церемониальных предметов - тех изумительно обработанных и скульптурно украшенных ложек, которыми мы восхищаемся в музеях. Это произведения искусства и эмблематические объекты; они являются богатством. Кроме того, не будучи съедобными, ложки, как и сифон моллюска, представляют собой удобное средство (культурное, а не природное) донести пищу до рта едока. Если все же, несмотря на общее происхождение, средство из одного мифа и результат из другого мифа противопоставлены, то устанавливается параллель между результатом из первого мифа и средством из второго, которые также имеют общее происхождение, (с суши, а не с моря), как раз противоположное.
Я всего лишь очертил диалектическую связь между двумя мифами соседних племен - эту схему легко можно обогатить и отточить. Однако этого достаточно, чтобы продемонстрировать, что существуют правила, позволяющие трансформировать один миф в другой, и что эти сложные правила все же внятны. Откуда происходят эти правила? Мы не изобретаем их по ходу анализа. Они, так сказать, выделены из мифов. Будучи сформулированы исследователем, они выходят на поверхность как видимое проявление законов, управляющих ходом мысли людей, когда они слышат, как их соседи излагают один из своих мифов. Слушатели могут заимствовать миф, но не без деформирования его посредством не контролируемых ими ментальных операций. Они присвоят его, чтобы не чувствовать себя хуже, при этом ремоделируя его, сознательно или бессознательно, пока он не станет их собственным.
_________________________
В вышеприведенном фрагменте описано, с помощью какой логики сифоны моллюсков одного мифа спонтанно и произвольно становятся рогами козла другого мифа, при том, что функция остается одна и та же... А теперь давайте сделаем мысленный эксперимент: вырвем сифоны моллюсков и рога козла из контекста, впишем их в Liber 777 в одну и ту же строфу, и, забыв об этих мифах, попробуем найти между ними какую-то общность, связь и т.п. Конечно, пытливый и усердный ум способен связать все со всем, но он не сделает это адекватно, если нет знания о контексте, версиях мифа и логике, вследствие которой эти элементы оказались функционально тождественны. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
absurd93's journal
